?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Она была последним благоприятным временем для силового решения - с учётом мобилизации протестных настроений по областям.

Если Майдан не был разогнан, значит, идут переговоры. "Власти" с "оппозицией", без участия гражданских организаций, т.е. собственно Майдана, а не тех, кто на нём пропиарился.

С другой стороны, как вести переговоры с тем, чего, собственно, нет? С тем, что стихийно, аморфно, без чёткого вИдения своих задач? Кого винить если у этого парохода весь пар ушёл в гудок, если, как я уже писал, у нас фактически до сих пор нет других форм гражданской организации, кроме политических партий. А значит, нет механизмов контроля над властью, необходимость которого была ясна многим в 2004 году, а после слива того Майдана, по идее, должна была стать ясна всем.

Произошло бы то, что произошло, если бы срыв евроинтеграционной программы Партии регионов, с которой она шла на выборы в 2012 году (не от хорошей жизни, конечно - под другими лозунгами после двух лет своего покращення она бы не набрала и этих 40%) автоматически означал для неё, например, утрату в конце года трети парламентских мест, причём первых в партийном списке, пополняемых остальными партиями по их спискам согласно распределению голосов на выборах?

Но никакая власть, став властью, таких законов не примет - никто себе не враг. Её к этому можно только вынудить.

А механизмов такого вынуждения нет. И ни в пылу революций, ни в митингах на стогнах они не рождаются.

Поэтому Евромайдан в принципе не может не окончиться сливом - приходом к власти, как в 2005-м "этих", которые в чём-то лучше "тех", но без контроля над ними.

Но всё равно стоим - в Киеве, в городах, в соцсетях, на экстерриториальном Майдане. Да, это невротическая мотивация. У Кротова появилась хорошая запись насчёт "невротизма свободы". Разумеется, это не Евромайдан - тем более, что тема евроинтеграция засунута на зады повестки дня и больше для приличия. Это НЕВРОМАЙДАН!

Но он мой. И не потому, что я невротик по жизни. А потому, что с 2010 года у меня нет власти.

А с 1991 у меня есть Родина.